Феофан Затворник

 

Родился святитель Феофан, известный всему миру как Затворник Вышинский или просто Феофан Затворник (в миру Георгий Васильевич Говоров), 10 января 1815 года в селе Чернавское Елецкого уезда Орловской губернии, в семье священника. Учился в Ливенском духовном училище, Орловской семинарии, Киевской духовной академии.

В 1841 году, в Киеве принял постриг с именем Феофан, в том же году рукоположен в иеродиакона и иеромонаха. Затем была служба инспектором в нескольких духовных учебных заведениях, ректорство в Санкт-Петербургской духовной академии; поездки в Палестину в составе русской духовной миссии и в Константинополь в должности настоятеля посольской церкви (во время этих поездок происходит углубленное изучение аскетической письменности православного Востока).

1 июня 1859 года в Троицком соборе Александро-Невской Лавры была совершена хиротония и наречение святителя Феофана во епископа Тамбовской епархии, затем последовало перемещение на древнюю, более обширную Владимирскую кафедру...

В 1866 году, находясь на самом, казалось бы, "взлете" практической деятельности, епископ Феофан неожиданно подал в Священный Синод прошение об увольнении его на покой с правом пребывания в Вышинской пустыни Тамбовской епархии. Прошение было удовлетворено, и он, наконец, получил то, к чему давно чувствовал свое главное духовное призвание: полное отрешение от житейских дел, уединение, неразвлекаемое "внутреннее делание".

Автор множества книг и писем, в которых наставлял самый широкий круг лиц, от иерархов до простых мирян, в опыте углубления духовной жизни и созерцательной молитвы. Почил 1894 года, канонизирован в 1988. Память 10 января.

Труды Феофана Затворника

Деятельность Феофана Затворника разделяется 1872 годом — до и после ухода в затвор.

До затвора написаны:

Сборник проповедей «Слово архимандрита Феофана» (1859).
Книга лекций «Путь ко спасению» (1868—1869) о православном образовании и воспитании (в том числе юношества).

На протяжении всего затвора (до самой смерти) в монастыре написаны:

«Собрание писем» (полностью издано после смерти в 1898—1901 годах) — размышления о христианской жизни, преодолении соблазнов и слабодушия, конечных судьбах человечества.

Монументальный перевод патристической литературы — «Добротолюбие».

Перевод сочинения «Невидимая брань».

«Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться».
 

Некоторые его мысли и мнения о нём

Свт. Феофан известен не в последнюю очередь за поддержку учения о мытарствах, обычно цитируется его высказывание «Как ни дикою кажется умникам мысль о мытарствах, но прохождения их не миновать».

В одном из своих писем писал: «У вас там, — и всюду — охают и охают. Беда! беда! и беда видна. Но никому в голову не приходит — загородить и завалить источник беды. Как шла французская революция? Сначала распространились материалистические воззрения. Они пошатнули и христианские и общерелигиозные убеждения. Пошло повальное неверие: Бога нет; человек — ком грязи; за гробом нечего ждать. Несмотря однако на то, что ком грязи можно бы всем топтать, у них выходило: не замай! не тронь! дай свободу! И дали! Начались требования — инде разумные, далее полуумные, там безумные. И пошло все вверх дном. Что у нас?! У нас материалистические воззрения все более и более приобретают вес и обобщаются. Силы еще не взяли, а берут. Неверие и безнравственность тоже расширяются. Требование свободы и самоуправства — выражается свободно. Выходит, что и мы на пути к революции. Как же быть? Надо — свободу замыслов пресечь — зажать рот журналистам и газетчикам. Неверие объявить государственным преступлением, Материальные воззрения запретить под смертною казнью. Материальные воззрения чрез школы распространяются <…> Кто виноват в этом? Правительство. Оно позволило. Следовательно, кому следует всё это пресечь? Правительству.»

В преддверии Русско-турецкой войны 1877—1878 годов, в декабре 1876 года писал А. В. Рачинскому: «Зачем это наши, переходя за Дунай, всегда возятся с крепостями?! Мне думается, что, перешедши за Дунай, надобно около крепостей устроить только сильную блокаду, чтобы турки не могли оттуда носа показать; действующею же армиею идти далее без остановки, — чрез Балканы — к Константинополю. <…> Войско около крепостей всё будет цело: ибо турки побоятся делать нападения. Надо только устроить, чтоб оно в здоровых местах расположено было, и продовольствие получало достаточное. А чрез взятие-то крепостей сколько народа гибнет! <…> Думается, флот при этом должен будет оставить Чёрное море и упрятаться в Босфор и Мраморное море из опасения быть тут заперту без пищи и пития <…> Исповедую грех свой, что взялся не за своё дело, излагая всё сие. Но меня сильно занимают эти мысли вот уже сколько времени.»[16]

Критически относился к святителю и его творческому наследию Н. А. Бердяев, говоря что он: «был мало оригинален как мыслитель, не чувствовал никаких проблем и высказывал возмущающие нравственные и социальные взгляды».

В 1954 году, к 60-летию преставления святителя, епископ Русской православной церкви за границей Аверкий (Таушев) писал о его значении: «<…>[Феофан] находясь в глубине своего затвора, ещё в 60-70 годах прошлого столетия прозревал духом своим то страшное бедствие, которое надвигалось на не устоявший в верности своему св. Православию русский народ, предощущал ту жуткую кровавую бездну, в которую он катился. Всё предреченное Епископом Феофаном, как мы видим теперь, исполнилось. <…> Исполнилось и предречение свят. Феофана о том, что „вновь пошлёт Господь на нас таких же учителей наших, чтобы привели нас в чувство и поставили на путь исправления“, ибо „таков закон правды Божией: тем врачевать от греха, чем кто увлекается к нему“.»

 

!